Сообщения о начале военной операции США против Ирана, поддержанные заявлениями президента Дональда Трампа, стали главным геополитическим шоком выходных. По данным официальных источников и оперативных сводок, Вашингтон начал действия, направленные на смену режима в Тегеране. Параллельно в ряде сообщений говорилось о «превентивных ударах» Израиля по иранским целям. В ответ на это последовали удары по объектам, связанным с американским военным присутствием, на базах в ряде стран региона – от ОАЭ и Бахрейна до Кувейта и Катара. Причем иранские силы публиковали предписания для судов по проходу Ормузского пролива.
Операция началась всего через два дня после очередной раунды переговоров между делегациями Ирана и США в Швейцарии. По сообщениям, именно разочарование по итогам этих встреч стало одной из причин резкого обострения. Полуофициальное агентство «Мехр» сообщило о взрыве на острове Харг – месте ключевого экспортного терминала – что немедленно усилило опасения относительно возможных перебоев в поставках нефти. Одновременно The Economist и другие аналитические издания предупреждают: риск для администрации Трампа состоит в том, что операция может затянуться в плохо очерченной кампании. Похожей на те, в которые США уже вовлекались на Ближнем Востоке.
Рынки отреагировали быстро, но выборочноЦены на нефть и золото выросли. Инвесторы традиционно закрывают риски и ищут защиту в сырьевых и драгоценных активах на фоне угрозы блокировки Ормузского пролива и эскалации военной активности. Криптовалюты также показали волатильность, подверженные как геополитическому риску, так и общему потоку ликвидности. Зато фондовые индексы, по крайней мере поначалу, продемонстрировали относительную устойчивость. Инвесторы смещают портфели, но массовой распродажи глобальных рисковых активов не наблюдается. По крайней мере – пока что.
Для бизнеса и трейдеров сценарий непредсказуем. Военные операции всегда несут долгосрочные побочные эффекты:
прямые удары по инфраструктуре и логистикеусиление политической нестабильностирост страховых и логистических издержекповышение премий за рискИ в совокупности это отражается на корпоративных планах и инвестиционных решениях. Наиболее уязвимыми остаются секторы, зависящие от стабильности энергопоставок и международных логистических цепочек:
нефтегазсудоходствометаллургияПолитический вектор остается ключевым фактором для оценки дальнейшего развития. Высказывания о временных рамках операции – «примерно четыре недели» – лишь добавляют неопределенности. Краткосрочная защита через сырьевые и защитные активы выглядит логичной, однако стратегические решения – по позиционированию в акциях и долговых инструментах – должны учитывать два сценария: быстрый дипломатический откат и затяжная кампания с длительными последствиями для мировой торговли и энергетики. В условиях высокой неопределенности ключевые ориентиры – ликвидность, гибкость и готовность к быстрому перекрашиванию портфеля в зависимости от развития оперативной и дипломатической повестки.
Нефть откроет март гэпом?Многие эксперты связывают время начала военных действий в Иране с тем, что в обычный торговый день реакция нефти могла бы превысить в моменте даже $100 за баррель. Впрочем, не исключено, что понедельник, 2 марта, откроется сильным гэпом. Репортажи Reuters фиксируют беспрецедентную реакцию судоходной отрасли на эскалацию конфликта в Персидском заливе. По данным платформы MarineTraffic, в районе Ормузского пролива встали на якорь сотни судов – не только танкеры для нефти и СПГ, но и десятки контейнеровозов. Около 150 танкеров находятся вне пролива со стороны открытого моря, а множество других кораблей блокируют проход с внутренней стороны пролива.
Аналогичные массовые якорные стоянки зафиксированы и внутри исключительных экономических зон прибрежных государств региона – Кувейта, ОАЭ и других. В таких условиях судовладельцы и крупные торговые дома временно приостановили проходы своих флотов через пролив, ожидая прояснения ситуации и снижения рисков. Интенсивность атак уже привела к реальным инцидентам. По сообщениям, нефтяной танкер Skylight получил повреждения в результате ракетного удара и начал тонуть. Al Jazeera передавала также о пожаре на другом судне – MKD Voyager. Эти события усилили опасения относительно безопасности ключевой морской трассы: через Ормуз проходит примерно пятая часть мировых морских поставок нефти.
Включая экспорт Саудовской Аравии, ОАЭ, Ирака, Кувейта и Ирана. А также значительная доля сжиженного природного газа Катара. Соответственно, любые длительные перебои в прокачке или транзите судов немедленно отражаются на оценках доступности мировых поставок энергоресурсов. Международные морские службы и аналитики предупреждают о последствиях. Объединенный морской информационный центр под управлением ВМС США отмечает:
усиление военно?морского присутствияожидаемые заторы в зонах якорных стоянокрост вызовов в УКВ?диапазоневсплеск волатильности на страховом рынкеПрактически это означает резкий рост премий за военное и пиратское покрытие, задержки поставок и подорожание логистики – факторы, которые быстро сеют инфляционные последствия для потребителей и промышленности. Консалтинговая компания Rystad Energy в своем обзоре допускает сценарий роста стоимости Brent на $20 за баррель уже к 2 марта при условии сохранения блокады и срыва потока около 15 млн баррелей в сутки, которые обычно идут через Ормуз. Эта оценка, разумеется, чувствительна к длине закрытия пролива и эффективности маршрутов?обходов.
На фоне потрясений у ОПЕК+ уже начались внутрисоюзные дискуссии, допускающие вариант более существенного наращивания предложения, чтобы компенсировать возможные перебои. Альянсу придется балансировать между поддержкой цен и попыткой стабилизировать поставки. В реальной практике это будет означать баланс между политическим желанием помочь рынку и техническими возможностями стран?поставщиков быстро увеличить добычу. Несмотря на то, что глобальное предложение в целом превышает спрос, серия локальных сбоев (от атак на отдельные объекты до санкций и логистических ограничений – сгладила избыточность в поставках.
К тому же значительная часть «избыточной» нефти остается под санкциями или аккумулируется в стратегических запасах. В частности – Китаем. Что ограничивает оперативную ликвидность рынка в кризисной ситуации. Для игроков рынка и компаний?импортеров последствия очевидны:
усиление волатильности цен на энергоресурсырост страховки грузовперераспределение судоходных потоков с увеличением транзитных сроков и затратЕсли блокада пролива продлится, импортеры будут вынуждены пересматривать контракты и искать альтернативы, что усилит инфляционное давление в странах?потребителях энергоресурсов.
Если же дипломатия или военная деэскалация восстановят проход, рынок может вернуть часть потерянного объема и откатить цены, но подобные коррекции обычно сопровождаются повышенной волатильностью и длительной переоценкой риска. Последние события на Ближнем Востоке заставили аналитиков и портфельных менеджеров по?новому взвесить экономические последствия эскалации. В комментариях Bloomberg ряд экспертов связывают усиление геополитических рисков прежде всего с нефтяным каналом. Если рост цен на нефть окажется устойчивым, это способно вызвать краткосрочный всплеск инфляционных ожиданий. И, как следствие, усилить давление на фондовый рынок.
Кевин Гордон из Charles Schwab отмечает, что при устойчивом повышении котировок энергоносителей у рынков появится «инфляционный испуг», который может резко ухудшить настроение участников и понизить аппетит к риску. Францис Тан из Indosuez Wealth Management прогнозирует немедленную реакцию в Азии с последующим переносом в Европу и США: